«Голос»

Минимализм и многогранность, динамика и плавное течение, непредсказуемость и узнаваемость - так противоречиво я попробую описать увиденное и услышанное. Именно попробую, так как не смогла для себя окончательно определить, звучал голос, или многоголосье ворвалось в зал. Ведь каждому человеку присущи разные интонации, разные вариации голоса, если умеешь управлять им. Нельзя забывать и о «несуществующем» голосе нашей души. Скорее, его можно назвать внутренним. Действо на сцене напоминало внутренний голос человека, которому есть что сказать, но некому слушать. Такой человек говорит сам с собой, тогда и появляются «другие голоса» неслышимые окружающим, раздирающие нашу душу, рвущиеся на свободу. Сложно говорить о нематериальном, неуловимом, неповторимом... Но «Эксцентрик-балет» и Серегей Смирнов это сделали: смогли огласить-вопросить. Услышат ли?

«Ожидание»
Простое привычное слово. Но как много нового в нем открывается с подачи труппы Челябинского театра современного танца и хореографа Ольги Пона. Попробуйте назвать определяющее значение «ожидания»! Не так просто. А может быть, это слово с двойным дном? В общении ожидание - это настроенность человека на получение определенной реакции, результата, ответа на свои слова и действия. И если эта реакция отсутствует или кажется человеку неадекватной, наступает тягостное ощущение, что вас не понимают. В личной жизни - другое ожидание - коротание времени в надежде исполнения мечты. Приятно дождаться, а если наоборот... И ведь не жалко некоторым времени на «черновики», «пробы», «томление», только бы чудо произошло! Пусть и через много лет. Другие не могут ждать: живут одним днем, чувствуют, тратят, не стремятся к накопительству... На сцене были и те, и другие. Как лучше? Как легче? Вопросов возникало много, только ответов готовых не было... Их нет. Где золотая середина, решать вам.

«Еще не раз вы вспомните меня и весь мой мир...»
Концертная программа «Вечер хореографических миниатюр» - посвящение памяти Евгения Панфилова. Наверное, символичными показались многим зрителям их названия: «Без тебя», «Прощание», «Прошедшее и позабытое», «Диаспора танцующих»... Казалось, что на сцене и за кулисами во время выступления творится что-то невероятное, непостижимое большинству. Но, все же язык тела может быть понятен, доступен, если убрать установки, отбросить условности, позволить себе окунуться в поток энергетики танца: попробовать мысленно «взлететь», как Алексей Расторгуев, или «полюбить», как Мария Тихонова, признать в себе «фигляра», как Алексей Коблин, а может быть, стать «китайской безделушкой», как Сергей Райник. Нельзя сказать, что это только заслуга танцовщиков, это еще и свобода мысли Евгения Панфилова, и его мастерство выразить их, мысли, через личности исполнителей.

Сергей Райник
После официальной пресс-конференции, на которой обсуждались серьезные вопросы о текущем сезоне и дальнейшем развитии Пермского Государственного театра «Балет Евгения Панфилова» и не только, Сергей не отказался поговорить со мной на более общие темы.
- Скажите, для Вас, танец - это...
- ...для меня это медитативная практика. Если бы ее не было, нет смысла жить.
- Когда началась Ваша карьера?
- Профессиональная - в 21 год, после окончания института.
- Что человеку Вашей профессии нужно делать каждый день ?
- Независимо от того, где я нахожусь, обязательным является утреннее полуторачасовое занятие (класс). Ещё это слушание музыки, как новой, так и старой. Из огромного количества дисков выбираю, не глядя.
- Неужели нет предпочтений?
- Нет, все, что угодно: Вертинский, Шуфутинский, Мадонна...
- А режим питания, Вы его соблюдаете?
- Есть люди, которые живут, чтобы есть, и те, которые едят, чтобы жить. Я знаю, что еда - это горючее. Я заставляю себя есть, чтобы жить. Режима нет, ем все. Но обязательно нужно есть супы. Для меня это панацея, к которой я пришел недавно.
- Где чаще всего Вам удается встретить музу?
- В трамвае, в автобусе... Это переходные состояния. На работе ты знаешь, что нужно делать, есть цель. Дома - семья, дети, где ты не можешь отключиться. Транспорт для меня - самое творческое место.
- На пресс-конференции было высказано мнение, что современный танец - это самовыражение. Как далеко можно зайти в проявлении себя? Приходится ли ориентироваться на зрителя?
- Раневская говаривала: «Деточка, что ж ты рыдаешь на сцене? Рыдать должна публика». Поэтому, конечно же, это - профессия. В танце ты спокойно наблюдаешь за собой. А вот духовный взлет, когда ты «отрываешься» на выступлении, бывает крайне редко.
- В чем для Вас разница между современным и классическим танцем?
- Классика - это спорт, техника плюс эстетика. Но все эти движения противоестественны природе человека. Потрясающий парадокс: мы восхищаемся мастерством, «неестественным» искусством, в своем роде ложью. В современном танце хореограф даёт идею, а дальше действует психофизика человека. Все движения биологически обоснованы, непротивоестественны.
- Все ли выступления сопровождаются музыкой, или могут быть «немые» постановки?
- Какая разница? Музыка и ритм могут быть внутри. Иногда даже хочется танцевать без музыки.
- Чем отличается витебский фестиваль от других подобных?
- Для меня есть вещи под названием «магия». Они реальны, абсолютно реальны: магия людей, магия места и людей одновременно. Ещё ощущение сентиментальности, провинциальности, отсутствие сусальной восторженности, дикий кайфовый вкус и, наконец, гордость. Это – Витебск!

Аля Уголёк
4 декабря 2003 г.

… К величайшему сожалению, широкий зритель на этом празднике танца немного ущемлен, ибо получает возможность попасть лишь на финал и концертные программы. А стоило бы, ей-богу, увидеть выступления хореографической студии «Лэлио» из Киева, танцоров из Финляндии, Германии и многих других. Иная ситуация с белорусами, их можно будет оценить и через год, когда пройдет национальный конкурс в рамках фестиваля. Еще проще с танцорами из Витебска: их работы бывают представлены в рамках иных творческих акций.
Если говорить о победителях конкурса, то, несомненно, событием фестиваля стало выступление впервые посетившего Витебск, обладателя «Золотой маски» «Эксцентрик-балета» из Екатеринбурга, представившего в концертной программе спектакль «Голос» (своего рода «репетицию оркестра» человеческих тел, каждое из которых выводит свою щемящую ноту), а в конкурсной - одноактный балет «Выход», своего рода парафраз на темы рассказов Зощенко. Само название коллектива может ввести неискушенного зрителя в заблуждение; ведь эксцентрика связана в нашем сознании скорее с комедийным трюкачеством, клоунадой, чем с тем, что мы увидели на сцене. Хореограф Сергей Смирнов погружает зрителя в мрачную, тревожную, я бы сказал, вневременную атмосферу. Главным героем его парадоксально-абсурдистских постановок является все тот же «маленький человек», пытающийся найти выход из создавшегося социального (а может, и духовного) тупика, в который загоняет его общество на том или ином этапе своего «поступательного» развития. Центральной сценой конкурсного спектакля является эпизод, в котором один из персонажей впотьмах, втихомолку поедает апельсин, оставляя партнерше его кожуру. Вот так и в нашей жизни: кому-то достается бублик, а кому-то дырка от бублика.
Наряду с екатеринбургским «Эксцентрик-балетом» I премия досталась и театру открытого творчества «Ток» из Кракова (Польша). В очень тонкой, изящной манере в одноактном балете «Так просто» поведали артисты о непростых взаимоотношениях двух влюбленных людей. В принципе, та же тема прозвучала и в номере «F» ансамбля «Дунфан» (Китай), но воплощена она была иными средствами. Произведение, получившее столь высокую оценку жюри (первая премия в номинации «Хореографическая миниатюра»), словно состояло из нескольких жанровых сценок, построенных на столкновении двух характеров.
Нынешний фестиваль кто-то назвал конкурсом одноактных балетов. И не случайно. Именно этот жанр оказался ныне представлен наиболее широко и достойно. Вот и II премия была вручена вновь коллективу из Екатеринбурга под названием «Окоём», показавшего балет «Желтые страницы». В чем-то он мне напомнил авангардные изыски Александра Пепеляева из Москвы (неоднократного лауреата многих предыдущих конкурсов IFMC в Витебске). При всем при том в гротеск, парадоксальность, эпатажность проникает такой тончайший лиризм, такая ностальгия! Так щемяще на фоне знакомых «Ландышей» возникает тема детства - невозвратимого прошлого, что понимаешь: уже знакомая художественная информация обогащается иным, новым смыслом.
К сожалению, на сей раз не стал лауреатом «Балет Евгения Панфилова» из Перми, представившего спектакль «Черный квадрат». Как заявило жюри в лице Ханны Стжемески (Люблин, Польша), в произведении не ощущается художественная новизна. Мол, нечто похожее мы уже видели в постановках самого Панфилова (как известно, трагически погибшего полтора года назад). Но, быть может, это и хорошо, что традиции, творческая манера Мастера сохраняются его последователем, хореографом и блестящим танцором Сергеем Райником?.. Произведение запомнилось изысканностью стиля, блестящей формой, мастерством и слаженностью всего коллектива.
Специальные премии фестиваля присуждены коллективу из Самары «Скрим» за одноактный балет «Странные люди», построенный на фольклорной основе, и Русскому камерному балету «Москва» (переосмыслившему «Весну священную» Игоря Стравинского - подлинный шедевр начала XX века; в интерпретации Французского хореографа Режиса Обадиа действие из языческих времен перенесено в эпоху раннего христианства).
К сожалению, ни один из белорусских коллективов не стал лауреатом (лишь гомельчане, показавшие опять же «одноактовку» — «Перед лицом неба» на музыку Баха, прошли в финал): малым жанрам все же сложно тягаться с крупными формами (напомню: нынешний фестиваль стал конкурсом одноактных балетов). При всем том и жюри, и прессу пленила миниатюра витеблянки Анастасии Маховой «Сказка для взрослых» - своего рода фантазия на тему «Алисы в стране чудес». По сюжету маленькая дочь героини (которую блестяще сыграла-станцевала 3-летняя Полиночка Махова в дуэте с мамой) освобождает ее от депрессии, уводя в мир прелестных детских фантазий и грез. Прекрасный замысел и талантливое воплощение, а самое главное — столько света и надежды, безыскусности и красоты, что эта маленькая вещица в чем-то оттеснила серьезные концептуальные балеты. А Полине была вручена специальная премия, чему она оказалась безумно рада.

Юрий Ивановский
«Витебский рабочий», 4 декабря 2003 г.

«Не вчера и не завтра»

Бывают фестивали, опережающие время, - таков московский «Цех». Бывают старающиеся растянуть застывшее прошлое на все времена — такова «Рампа Москвы». А еще бывает витебский фест, существующий здесь и сейчас, отстукивающий сегодняшний пульс, точно диагностирующий положение дел. Тем и интересный.
Он возник 16 лет назад как всесоюзный фестиваль брейк-данса. Тогда этот способ движения казался самым свежим - Витебск и пленился. Потом дирекция (точнее, директор - Марина Романовская, идеолог, менеджер, двигатель фестиваля) решила взглянуть шире и, вежливо отодвинув в сторону бальные и народные танцы, пригласила участвовать всех желающих. Фестиваль получился разлапистым - адекватным стране. Таким он остается до сих пор. 16-й фест, по мнению Романовской, почти юбилейный - она верит, что исторический цикл составляет 15 лет, a IFMC с этого года идет на второй виток. Потому открывать фест была приглашена шведская группа брейкеров Movesperminute, возглавляемая Андреасом Дербломом.
Шесть парней в мешковатых штанах и мятых рубахах станцевали одноактовку под названием «4». Название подразумевает времена года и стихии. Начали с весны (земля), продолжили летом (огонь) и осенью (воздух), закончили зимой (вода). На заднике-экране сменяли друг друга абстрактные компьютерные картинки и внятные пейзажи. Годовой цикл провоцирует философическое отношение к действительности: за зимой всегда приходит весна... От выбравших такой сюжет ожидаешь в конечном счете умиротворенности - но её-то и не было. Смена времен года переживалась драматически. Была блаженная весна, ростки струились из-под земли (парни лежат и «вырастают» только руки - их выразительности позавидует любой вагановский Лебедь), но вспыхивает алый прожектор лета, ритм утяжеляется, растет темп, приходит время виртуозных брейкерских штучек. Затем завывание ветра, неожиданный неуют, те, кто прежде двигался словно сам по себе, вжимаются в плечи друг друга, попытка борьбы - и замирание шести съежившихся фигур на полу. Зима же обозначена вспышкой ярости. Это бунт, но бунт последний. Да, ты можешь вертеться на голове по-прежнему ловко, но музыку определяет кто-то другой. А музыка захлебывается, и вскоре на экране вместо меланхоличного снегопада пойдет умирающая линия кардиограммы. Никакой весны больше не будет. Все, братцы. Это же представление брейкеров, людей стопроцентно городских. Жизнь нового зерна? — Пожалуйста, не к ним.
Вторая одноактовка гостевой программы - In pivo veritas, сделанная Раду Поклитару для Минского музыкального театра (в фонограмме — череда ирландских песен). Хореографа не было - через две недели у него премьера в Большом. Будущей премьерой фест похвастался (десять лет назад первая работа Поклитару не прошла даже во второй тур; дебютант шокировал жюри, высказав ему все, что думает). Похвастаться премьерой случившейся удалось не особенно. Конечно, хлопали, но без восторга.
Спектакль оказался чужим. In pivo veritas - это насмешливое объяснение в любви к старому балету, а здешняя публика с балетом не в дружбе. Танцовщики и хореографы сражаются у себя в городах с «классиками» за интерес зрителей и внимание начальства, а витеблянам до ближайшего театра надо ехать на поезде - где уж тут ценить балетные хохмы. При открытии занавеса в «балетном» городе зал должен если не захохотать, то ухмыльнуться - пародируется первая сцена «Сильфиды»: камин и заснувший в кресле молодой человек. Но если в оригинале юноша улетает в романтические грезы, то у Поклитару герой вдрызг пьян и далеко не молод. Он не то чтобы Джеймс, а все балетные герои сразу - вплоть до Дон Кихота (покачиваясь от напряжения, вздымает здоровенный меч). Все дальнейшее ему снится: этот простенький ход поверг публику в недоумение. Когда повторилась сцена с мечом (пробуждение), народ решил, что артисты играют по новой.
«Спектакль посвящается танцам, любви и пиву», - сказал Поклитару в видеоролике. Пиво таскают ящиками, катают бочками, поднимают кружками (ни одного пивного спонсора - чувства автора чисты). Любви - немножко. Танцев - порядочно, и видно, как тоскующей в «музыкальном» репертуаре балетной труппе хотелось быть «взрослыми» - в мужских вариациях наворочены чуть не спартаковские прыжки: премьеры хотят себя показать - и хореограф слушается. Но зал, зал! Как грохнула бы Москва, когда после беспечных танцев в тапочках на головы артистам с колосников сваливаются груды пуантов, как отреагировала бы на обиженный взвизг расслабившейся балерины! А тут сосед поворачивается и спрашивает: «Это что упало? А-а, понятно». И улыбается после объяснения.
В конкурсе участвуют 26 трупп из десяти стран. Жюри возглавляет завтруппой Большого театра Белоруссии Юрий Троян (бессменный председатель - худрук белорусского Большого Валентин Елизарьев — находится с правительственной делегацией в Китае). Итоги объявят в воскресенье. И если закон IFMC, закон «сегодняшнего дня», (когда продвинутая провинция хорошо ориентируется в современном танце, но не в классическом балете, вживую не виденном) будет действовать надежно, у Москвы есть шанс заполучить главный приз. В конкурс выставлена «Весна священная» (Режис Обадиа, «Русский камерный балет Москва»), вещь не просто замечательная, но заставившая говорить о подъеме современного танца в столице.

Аня Гордеева
«Время», № 223 от 28.11.2003 г.

Фестиваль выстроен по конкурсному, пирамидальному принципу. Заочный первый тур - жюри вглядывается в присланные балетмейстерами видеопленки. Закрытый второй - уже в Витебске (журналистов пускают, публику - нет). Затем - общедоступный финал. Денег Витебск дает немного (в этом году совсем крохотный призовой фонд, первая премия предполагает получение одной тысячи долларов), но российский танцевальный народ толпами едет на этот фест, традиционно самый представительный на постсоветском пространстве. И разъезжается, довольный, с наградами - потому что, несмотря на привычное присутствие в конкурсе сильных конкурентов из Европы и Азии, наши люди без премий никогда не остаются. Соображения дипломатии и соображения искусства в Витебске переплетаются, образуя весьма причудливые узоры в списке лауреатов. Так было и в этом году. Конкурс проходит в двух номинациях - хореографическая миниатюра и одноактный балет. За миниатюры награды получили артисты из Польши, Германии и Китая, почти все награды за балеты - у российских артистов (одну утащили эстонцы). Понятно, что белорусским участникам должно было достаться хоть что-то - и жюри выдало гомельской группе «Квадро» безымянную специальную премию за одноактовку «Перед лицом неба». (Девушки в белых штанах и белых пачках бродили посреди разбросанных пюпитров и слушали фонограмму, в которой шло типическое профсоюзное собрание, рассматривающее моральный облик И.С. Баха. Девушки повздыхали, собрали пюпитры, поставили их, - и в фонограмме пошел звук настраивающегося оркестра. На том все и закончилось.)
Отдав дань благотворительности, жюри занялось серьезным делом. Надо было решить, кто лучше из миниатюристов. Авантюрная немецкая парочка Кристин Шмидт и Пегги Зир выясняла дружеские-любовные отношения в вытащенной на сцену пустой пластиковой ванне. «Homeland included» называлась поставленная Тимом Плегге для двух девиц миниатюра, и обе выточенные, ловкие, саркастичные стервочки рассказывали сюжет, заканчивающийся натуральным смертоубийством (одна другую утопила) как остренький анекдот. Польская пара (Беата Овчарек и Скубаковски, «Так просто»), наоборот, была более чем серьезна: в истошном, дерзком, трогательном дуэте просвечивала ни больше ни меньше как история Богоматери и Спасителя. Плотненькая, накачанная маленькая девушка вела за руку семенящего на корточках худого мальчика-мужчину, пыталась встать на пути, безнадежно отпускала, убаюкивала, таскала на красной тряпке и оставалась в тени, когда, засияв в лучах прожектора, он в финале разворачивался в зал. Китайская же пара («Donfang», миниатюра «F») в заоблачные выси вовсе не стремилась. Юноша с девушкой открывали мир, бранились-тешились, доверчиво смотрели друг на друга, и она таяла в его сильных руках... В общем, как в советской хореографии лет ...цать назад. Но поражала техника, фантастическая тренированность тел: молодой человек вертелся вокруг своей оси, согнув одну ногу в колене, и на этой согнутой ноге сидела его партнерша. Во избежание травм это выступление, проходящее в зале, переполненном танцовщиками и хореографами, следовало бы сопроводить телевизионным титром «не пытайтесь повторить дома».
Просовещавшись чуть не до утра, жюри решило выдать две первые премии полякам и китайцам, немкам же присудили премию «специальную». Без уточнений за что. В результате из семи прошедших в финал миниатюр были награждены три действительно лучшие. Жаль было только оставшуюся без наград «Вальгаллу» екатеринбургского театра «Окоем», где три мужика в ватниках маялись, вспоминая минувшие дни, - то кидаясь по привычке в драку, то начиная двигаться величаво и плавно, как и положено героям в загробном мире.
С одноактовками все получилось сложнее. В финал вышло восемь штук, и казалось, что жюри никак не пройти мимо «Весны священной» «Русского камерного балета Москва» - так орал зал на показах, когда в финале перемазанные специально рассеянной черной пылью танцовщики ведрами швыряли воду на сидящих на стене танцовщиц, замерших, как горгульи. Земля - вода - первобытная ярость - ледяная фантазия балетмейстера, - мощный получился коктейль, но на жюри, возглавляемое завтруппой Белорусского Большого театра Юрием Трояном, он нисколько не подействовал. «Весне священной» не дали ничего, даже доброго слова не сказали — честь фестиваля спасли коллеги-критики, выдав свой приз именно «Москве».
Зато единственная первая премия в номинации «одноактный балет» была присуждена екатеринбургскому «Эксцентрик-балету», постановке Сергея Смирнова «Выход». И ему же была отдана специальная премия памяти Евгения Панфилова — «хореографу как личности».
Сергей Смирнов как личность — воплощение постоянства. Люди в его спектаклях всегда двигаются из правого дальнего угла сцены в левый ближний. В прошлом спектакле «Голос» они при этом держались за руки и подпрыгивали; в нынешнем ходят пешком, елозят на заднице, прыгают вперед, падая на руки. Направление движения не меняется. По-настоящему любопытно будет взглянуть на сочинения Сергея Смирнова лет через пятнадцать, когда он исчерпает все возможные способы прохождения диагонали. Тогда он, наверно, поменяет вектор - и жюри этого будет достаточно, чтобы вручить Гран-при, в этом году никому не доставшийся.
Вторых премий было две. Уравняли в правах «Желтые страницы», сочиненные Александром Гурвичем для театра «Окоем», - работу очевидно ученическую, шаг в шаг следующую «почвеннической» стилистике знаменитого уральского хореографа Ольги Пона, и яркую эстонскую одноактовку «Два поезда». Тина Оллик и Рене Номмик, представлявшие Fine 5 Dance Thratre, перемежали свои эксцентрические танцы с видеороликами, снятыми в метро. На сцене рыжая девушка в длиннющем красном платье водружалась на шею партнеру; платье его закрывало до пояса, и они становились одной фигурой, бешено жестикулирующей сверху и по-павлиньи вышагивающей снизу. А на экране мелькали пассажиры и возникали те же танцовщики — уже как не замечаемые всеми призраки.
В фестивале участвовал и пермский театр «Балет Евгения Панфилова», начавший уже второй сезон без своего основателя, трагически погибшего в прошлом году. В конкурс был выставлен «Черный квадрат», дебют Сергея Райника, премьера труппы и ее нового художественного руководителя, - не выдающаяся, но вполне внятная и весьма декоративная работа, обыгрывающая мотивы арабских танцев, не прошла в финал. Из всех пермских участников была награждена только Наталья Масленникова - педагогу-репетитору выдали специальную премию за сохранение панфиловских работ. (Некоторые из них можно видеть сегодня и завтра в Москве — театр приехал на маленькую гастроль в Театральный центр на Страстном.) Также специальные премии вручили и москвичам - не прошедшей в финал дивной игрушке «Мастерской Елены Конновой» «Он придет, когда пойдет снег» - «за артистизм» и |самарскому хореографу Эльвире Первовой (танцевальная группа «Скрим», одноактовка «Странные люди») - за дебют. Поддержав российского производителя и не обидев западных коллег, IFMC закрылся на той же ноте, что и открывался. Это была нота сегодняшнего дня - все побывавшие в Витебске почти полностью смогли оценить картинку нынешнего состояния танца в России и её окрестностях. Как выглядят те, кто танцы сочиняют, и те, кто судят их работы. Благие намерения, добродушные ошибки, искренние глупости и точные суждения вперемешку. Теплая атмосфера - ничего слишком горячего (вроде «Весны»), ничего слишком холодного (вроде «Вальгаллы»). Те, кого этот несколько искусственный климат не устраивает, соберутся сегодня вечером в Центре имени Мейерхольда на открытии фестиваля театров танца «Цех». Саша Пепеляев будет показывать свою версию «Лебединого озера».

Аня Гордеева
«Время», № 226 от 3.12.2003

В Витебске, где проводится около 30 фестивалей (от международных до региональных), самым известным является фестиваль «Славянский базар». Но ему дышат в затылок фестиваль органной музыки, бардовской песни и основной соперник — Международный фестиваль современной хореографии. Организаторы смотра современного балета - Минкультуры Республики Беларусь, Национальный Академический Большой театр балета республики, витебские областные и городские власти, спонсоры...
Этот фестиваль - долгожитель. Он существует 16 лет. Время зрелости. Директор фестиваля Марина Романовская считает: «Как у любого шестнадцатилетнего, у нашего детища сейчас сложный этап взросления, пора мучительных раздумий о смысле существования и о своем месте в этом противоречивом и жестоком мире. За эти годы он, разумеется, многому научился и со стороны кажется вполне сложившимся и самостоятельным, но на самом деле ему нужны поддержка, внимание, мудрый совет или просто доброе слово».
Родом из брейк-данса.
Родилось на свет детище Марины Романовской нежданно-негаданно. «Брейк-данс - это уличное движение, - рассказала она. - Он долгое время был под запретом и не появлялся на официальных балетных площадках. Я училась в середине восьмидесятых в Ленинграде и там впервые увидела выступления студентов Театра музыки и кино - с великолепными актерскими данными, они делали спектакль в технике брейк-данса. Я была настолько потрясена увиденным, что, приехав в Витебск, решила сделать фестиваль брейк-данса у себя в городе. Мы оповестили весь Советский Союз, и к нам в город приехало все пестрое движение...». Кстати, брейк-данс идет в неразрывной связке с граффити. Вместе с брейкерами в Витебск на первый фестиваль приехали «граффитчики», которые не преминули расписать своими рисунками огромные витрины гостиницы в центре города. В те времена это вызывало шок. Сотрудники обкома комсомола, дабы не расстраивать власти, которые могли запретить фестиваль, вооружились ведрами с ацетоном и длинными швабрами и ночь напролет мыли окна...
Первый фестиваль современного танца, посвященный брейк-дансу, прошел в Витебске в 1986 году. Нынешний, 16-й, фестиваль отдал дань прошлому и символично открылся выступлением шведского коллектива Андреаса Дерблома - Movesperminute Dance Company. Совершенно далеким от балета шведов оказался спектакль Белорусского государственного музыкального театра «In pivo veritas». Создатель этого жизнерадостного
действа хореограф Раду Поклитару использовал ирландские народные песни и музыку эпохи Ренессанса и заставил «говорить» ноги танцоров. Балет начинался «хулиганскими» выходками постановщика: с потолка на свист танцора на сцену спустился на канате стул, и на сцену просыпались балетные пуанты, как будто боги на своем Парнасе запротестовали против модернистских экспериментов новых Фокиных. Кстати, хулиганство - знаковая черта Поклитару: лет десять назад, когда он был еще начинающим хореографом, его спектакль, принимавший участие в Витебском фестивале, провалился и не дошел до второго тура. Пылкий хореограф пришел к председателю жюри, наговорил дерзостей, а заодно обвинил коллегу в профанации искусства. Тот отнес вспыльчивость молодого коллеги на счет эстетических издержек и попытался его переубедить. Может быть, «воспитательная работа» дала свои результаты: сейчас Раду Поклитару поставил в Москве в Большом «Ромео и Джульетту» - премьера 13 декабря.
В координатах спора.
В рамках фестиваля прошли дискуссии о современном танце, путях-перепутьях его развития. Художественный руководитель коллектива из Швеции Андреас Дерблом подлил масла в огонь спора, отстаивая «революционистскую» точку зрения: «Ты всегда должен находиться впереди всех». Корреспондент «СОЮЗа» напомнил ему, что бег впереди паровоза (будь он в искусстве или других областях жизни) чреват неожиданностями: земля круглая, и легко можно оказаться в хвосте того же паровоза. Еще одна дискуссия возникла в рамках витебского фестиваля вокруг вопроса: должен ли быть современный балет национальным или наднациональным? Здесь член жюри фестиваля, хореограф из Франции Робер Сефрид считал, что современный танец должен быть «вненациональным». Ему возразил председатель жюри, заведующий балетной труппой Национального Академического Большого театра балета Республики Беларусь Юрий Троян: «Танец всегда будет национальным». По-восточному был мудр еще один член жюри, профессор Пекинского хореографического института Сяо Сухуа: «Какое бы образование человек ни получил, его корни всегда будут видны. Очень важен талант и профессиональная подготовка. Современная хореография зависит от индивидуальности творца. Я за то, чтобы современный танец был разнообразным, чтобы не было одного стиля, одного авторитета». Впрочем, затеявший спор французский балетмейстер сам признал ненужность общего знаменателя для современной хореографии, поскольку так можно прийти к одной модели танца, которая уничтожит разнообразие. Конечно, это не исключает взаимопроникновения танцевальных культур. Кстати, член жюри фестиваля, президент Международного совета по танцу ЮНЕСКО немец Дитмар Зейферд поставил в Минске в Национальном Академическом Большом театре балета классический спектакль «Тщетная предосторожность».
Танцующие «челноки».
Что такое современная хореография? Одни специалисты ее ругают, другие критики снисходительно называют ее «ухудшенным классическим балетом». А к ней просто надо привыкнуть. К тому, что из-под колосников сыплются ноты, тапочки, мыльные пузыри... К тому, что танцоры вдруг перестают танцевать и начинают говорить, петь, очищать апельсин, как это сделали в блестящем спектакле Сергея Смирнова и хореографической компании из Екатеринбурга «Эксцентрик-балет» - «Выход» - первая премия в номинации «Одноактный балет». Неожиданным был «ход» артисток из челябинского ансамбля современного танца «Кислотный дождь»: в миниатюре «На дне» они выволакивали на сцену огромные баулы в клетку, известные всем «челнокам» России и Беларуси. Баулы вдруг шевелились и... принимались танцевать.
Свежие работы представили белорусские хореографические коллективы. По мнению председателя жюри Юрия Трояна, «одна из задач фестиваля - поднять культуру танца в Беларуси...» Кажется, форуму современного балета это удается. Обезоруживающе простодушным (хотя и несколько прямолинейным по замыслу) показался одноактный балет группы современной хореографии из Гомеля «Квадро» — «Перед лицом неба» на музыку Баха (специальная премия жюри). В финал прошли и белорусские танцоры из группы современной хореографии «ТАД» (Гродно) с хореографической миниатюрой «Дым Буэнос-Айреса». Их чистая работа вызывала в памяти грустный афоризм польской юмористки: «Каждое танго — это прощание»... К сожалению, не вышли даже во второй тур ребята из минской творческой лаборатории «Dact», а жаль: мудрый и удивительно красивый спектакль «Второзаконие» заслужил высокую оценку зрителей. Новая хореография ищет свои средства выражения, свой язык, свою речь. «Танец - единственное искусство, материалом для которого служим мы сами», - обмолвился американский балетный критик Тед Шон. Остается удовлетвориться тем, что современный балет таков, каковы мы с вами сегодня. И тут уж ничего не попишешь!

Александр Щуплов
«Союз», № 46 от 4.12.2003 г.

Пермь - Евгений Панфилов, Челябинск – Ольга Пона, Екатеринбург – Сергей Смирнов – Уральский треугольник! В отличие от Бермудского, где исчезают самолеты, пароходы, люди, в этом, уральском, накапливается колоссальная творческая энергия и, окрыляя души танцующей диаспоры, дарит нам, зрителям, неповторимую радость встреч с их фантазией, взмывающей за пределы разума и раскрепощающей мысли и тела. Такой образ возник у меня после выступления хореографической компании «Эксцентрик-балет» Сергея Смирнова. Темной лошадкой назвал их ведущий вечера на одном из концертов фестиваля - коллектив из Екатеринбурга в Витебске впервые. «Эксцентрики» сразили витебскую публику безусловным профессионализмом, выразительной простотой, яркой индивидуальностью.
Сергей Смирнов и его труппа неоднократно были в списке приглашённых на фестиваль в Витебск. Но не случалось. И два года назад, когда они готовы были подтвердить свое участие в этом празднике души и тела, 37-летнего Сергея сразил инфаркт. С того времени сам он больше на сцене не выступает.
Сергей Смирнов родился в Екатеринбургской (тогда еще Свердловской) области и сразу, можно сказать, стал танцором. Мать Сергея – балетмейстер. Поэтому неудивительно, что следующий его шаг в большую сценическую жизнь - это учёба в Казанском хореографическом училище. Затем - армия: ансамбль песни и пляски Дальневосточного военного округа. После этого - руководитель самодеятельного эстрадного коллектива ГПТУ, педагог джаз-танца в Свердловском училище искусств и параллельно учеба в театральном институте на отделении «Актер пластического театра».
- Вроде попробовал многое, но ни на чем не остановился, а все это взял себе на вооружение и плюс какие-то мои предпочтения в жизни. Так формировался мой вкус, стиль коллектива - «Эксцентрик-балета», который был создан восемь лет назад на базе училища культуры. Позже ко мне пришли выпускники челябинского института культуры и сибирского хореографического училища. Двенадцать человек – это вся моя хореографическая труппа, – так с рассказа Сергея Смирнова о себе, темной лошадке, начался наш разговор с ним. Думаю, мне повезло, что судьбой мне дарован удивительный город - Екатеринбург. Там бурлит потрясающая творческая жизнь: «Провинциальные танцы» Татьяны Багановой, затем группа «Киплинг», «Арт-фабрика» Ольги Паутовой, театр современного танца Льва Шульмана и мой «Эксцентрик-балет». Все эти коллективы работают на хорошем профессиональном уровне, и, что примечательно, никто ни над кем не довлеет. Нет явного лидерства, есть интеллигентные отношения между нами.
Хореографическая компания «Эксцентрик-балет» за сравнительно недолгую творческую жизнь трижды становилась обладателем Гран-при регионального фестиваля «Класс». Им не было равных и на фестивале «Лиса» (Саранск). «Эксцентрики» также лауреаты национальной театральной премии России «Золотая маска’2002», Лауреаты Международных фестивалей в Хорватии, Норвегии, Испании. И это - перечень лишь наиболее значимых для коллектива наград. Хотя сегодня самыми дорогими для Сергея Смирнова стали первая премия XVI международного фестиваля современной хореографии IFMC, присужденная его коллективу за одноактный балет «Выход», и премия имени Евгения Панфилова, которой удостоен лично он как хореограф.
- Участие в фестивалях принимаем нечасто – продолжил нашу беседу Сергей, - лучше выехать один раз в два-три года, нежели постоянно быть у всех на слуху до переедания. Не хочется примелькаться, притереться, не хочется и самим потерять вкус к фестивалям. Хотя участие в IFMC весьма престижно и соблазнительно, а к тому же стать его призером – вожделенная мечта любого хореографа, так как этот фестиваль котируется очень высоко. Спасибо великой Романовской – она гениальный организатор и мастерски умеет убеждать. Только благодаря ей мы приехали в Витебск не только в качестве гостей, но и приняли участие в конкурсе. Мы, «Эксцентрики», люди занятые. У меня есть студия при коллективе, где работают педагогами мои артисты, к тому же еще преподавание в училище культуры. И все мы являемся труппой Государственного Академического театра музыкальной комедии. Сегодня в его репертуаре идет наш мюзикл «Парк советского периода». Он сделан в более доступной для зрителя форме, что соответствует традиции театра музкомедии. Но это не значит, что мне пришлось под кого-то прогибаться. Мне дали пространство, в котором я должен был жить и обозначить его по-своему. Думаю, что эта работа – наша удача в условности данной площадки. Да, мне приходится растворяться: изобретаю какие-то хореографические штампы, ставлю эстрадные шоу, работаю в ресторане, езжу на семинары. Но все это для того, чтобы выжить. Так как истинное удовольствие для меня, пусть и дорогое, это «Эксцентрик-балет». У нас за восемь лет накопилось множество миниатюр. И они сейчас в репертуаре – я человек бережливый. И шесть одноактных балетов. «Выход» - сюжет этой постановки навеян трагической гибелью Панфилова, который был потрясающей личностью и очень щедрым человеком. Но после глубокого вдоха хочется сделать выдох. Поэтому сейчас я задумал создать постановку ко дню Святого Валентина. Это будет легкая и светлая работа. Я не хочу, чтобы меня воспринимали как балетмейстера одного плана.
- Говорят, глаза – зеркало души. А что тогда тело?
- Это все параллельно. Это зеркальное отражение, инструмент души. Попытка более тонкой субстанции заставить отзываться более грубую форму. Это все сложно, на уровне каких-то вибраций. Тело в танце – конечная точка. А что творится у нас внутри, мы сами не всегда сознаем.
- В танце что над чем довлеет - разум над телом или вначале техника, формы, движения?
- В большинстве своем всё происходит осознанно на пятьдесят процентов. Законченность же произведения приходит через время. Балетмейстер Таня Баганова как-то сказала: «Спектакль делает хореограф как какой-то законченный продукт. Но на сцене он начинает жить своей жизнью. И очень часто потом домысливаешь то, что сделано, через время». Хореографическая постановка, я думаю, это как шлейф, как послевкусие какое-то.
- Сергей, ваши впечатления от увиденного на фестивале, а главное, как выглядел финал конкурса и его результаты?
- О, я сюда в разведку приехал! Штирлиц, этакий, с Урала. Первое впечатление – какая-то стертость. Мне кажется, что появилась заданность – состоялась тусовка, которая здесь утвердилась и не хочет более ничего другого, нет, не худшего или лучшего, а именно другого. Много гимнастики на сцене, штампов: мыльные пузыри, снег, разговаривают, не зная, как это делать на сцене, но используют это как модерновую фишку. Часто копируют Ольгу Пону – это напрягает. Для меня загадка – почему Лена Коннова не попала в финал? Она не заштампована, самобытна! Роскошная постановка у таллиннцев – «Два поезда». Почему они вторые? И если говорить о детстве, то чем «Кислотный дождь» лучше студии «Параллели», которая выглядела искреннее и убедительнее? И совсем не впечатлил Китай. Жаль, что панфиловцы не попали в финал, но их «Чёрный квадрат» просто не вписался в формат конкурса. Это добротно скроенный шоу-спектакль. Сегодня Сергею Райнику, взвалившему на себя бремя преемника Панфилова, трудно вдвойне. Он, давно сложившаяся, яркая и сильная личность, был как бы в тени Мастера, который его необычайно ценил. А сейчас Райник остался один. И идёт постоянное сравнение, оценка – дотянет или нет. «Черный квадрат» - агрессивная постановка и прозвучала как защита незащищенного человека. Мне показалось, что этот фестиваль перерос планку конкурса. И неблагодарное дело - расставлять по ранжиру те или и иные коллективы: это всегда субъективно. Хорошо, если бы фестиваль существовал в двух плоскостях, в двух пространствах: или конкурс, или концерт без конкурсного участия.
Елена Павлова.
«Витебский курьер», № 95 от 5.12.2003 г.
«Вирус Панфилова»

Символической хореографической миниатюрой «Диаспора танцующих» Евгения Панфилова завершился 30 ноября XVI международный фестиваль современной хореографии в Витебске. «Диаспора танцующих» - произведение Мастера, которого уже нет, одного из тех, кто стоял у истоков фестиваля, кто приучил нас понимать это искусство и кто серьезно влиял на развитие модерн-танца в СНГ.
О престижности и значимости IFMC говорить не стоит. Ему шестнадцать, и он готов на подвиги. Он один из семи форумов в Беларуси, имеющих статус Международного. Кто единожды побывал на фестивале, тот навсегда остаётся в него влюбленным. IFMC, как заметили балетные критики, жюри и организаторы, никогда не устареет и поэтому всегда будет вызывать интерес. Секрет в том, что современная хореография – это творчество, причем каждый раз новое: 50% участников в этом году - совершенно незнакомые Витебску коллективы.
Венди Перрон, старший редактор «Dance Magazine», одного из самых авторитетных в мире изданий о танце, сказала, что в Америке отдают предпочтение классическому балету. Модерн-танец – это искусство студентов и учащихся учебных заведений. Таких фестивалей, как IFMC, где могли бы состязаться хореографы, у них не проводится. Гости и участники, кстати, и вновь прибывшие, отмечают мощнейшую положительную энергетику фестиваля, приятное сочетание чёткой организации и душевного, теплого и даже деликатного отношения к прибывающим на IFMC. И, конечно же, всех поражает наш витебский зритель, многочисленный и разнообразный: почти всех возрастов.
Хореографы считают современный танец театром абсурда без сюжета, без темы, который можно понять на уровне внутренних ощущений, если он профессионально поставлен, имеет индивидуальность и свою лексику. Исследовательская лаборатория фестиваля – секция критики - состояние сегодняшней современной хореографии оценила как отражение всеобщего кризиса в целом. Лариса Барыкина, балетный критик, руководитель секции критики, член экспертного совета национальной премии «Золотая Маска», сказала, что у IFMC сейчас возраст тинейджерства, которому присущ вполне естественный сложный депрессивный синдром. Поэтому нынешние работы кажутся депрессивными и скучными для зрителя. (Это искусство всегда было пессимистично – авт.). Чувствовался дефицит идей, мозгов, как и индивидуальности, личности. Одной из возможных причин этого она назвала «некую фестивальную психологию», когда за точку отсчета берут признанных мастеров, копируют их и теряют свое «Я». Она подчеркнула, что сейчас интересно, не как люди двигаются, а что ими движет. И круг тем для этого вечен, так как это искусство. Лариса Уральская, редактор российского журнала «Балет», сказала, что каждый фестиваль не может быть россыпью индивидуальностей. Конкурсы не выплеснули лидеров, но заявки были. В пример она привела новичка – коллектив из Самары «Скрим»: «Нужно понимать, что мы на изломе философских взглядов». Венди Перрон не совсем согласилась с российскими критиками. По ее мнению, было много индивидуальности в работах участников, но часто это чувствовалось лишь вначале, а потом, по мере продолжения спектакля, индивидуальность терялась. И если работа кажется скучной, то, возможно, её нужно «отредактировать», но для этого необходим опыт. Единственное, в чём мнение критиков одинаково, - на IFMC прослеживается направление, которое составляют постановки, чьи авторы не чуждаются образности, театральности, эмоциональности, стремятся при помощи «других» танцев передать информацию о жизни.
В этом году в конкурсе участвовало много российских коллективов – почти половина из 25. Одна из причин этого, которую назвала Лариса Барыкина, - то, что сейчас в России появился большой интерес к современной хореографии. На суд жюри было представлено много одноактных балетов. Открытия фестиваля - самарская танцевальная группа «Скрим» со своим одноактным балетом «Странные люди» и Сергей Смирнов и его хореографическая компания «Эксцентрик-балет» - балет «Выход». В большой степени впечатлили зрителей давние знакомые «Fine 5 Dance Theatre» из Таллинна хореографической постановкой «Два поезда» и русский камерный балет «Москва», привезший одноактный балет французского хореографа Режис Обадья на музыку Стравинского «Весна священная». Описывать это невозможно. Это нужно ощущать. Китайцы в этот раз были совершенно иными - с новыми артистами, с новым направлением, более лёгким для восприятия. Из белорусских коллективов, которых было немало, лишь «Тад» из Гродно и «Квадро» из Гомеля сумели выйти в финал. Юрий Троян отметил, что уровень белорусских хореографов постепенно растет. Это отметили и некоторые профессионалы, вспомнив Инну Асламову, Александра Тебенькова, Раду Поклитару. Сильнейшим коллективом, который может в той или иной степени представлять белорусский современный танец, был назван «Тад». Но, по мнению доктора искусствоведения, профессора Юлии Чурко, для IFMC работа этого коллектива весьма слабая.
В общем-то уровень фестиваля современной хореографии 2003 года был оценен как «чуть ниже, чем предыдущий». Но это нисколько не испортило впечатления зарубежных гостей – членов жюри, которые впервые были на фестивале. Робер Сефрид, хореограф, основатель балетной труппы «Эмиль Дюбуа» (Франция), отметил, что все представленное в принципе вписывается в стилистику мирового современного танца, но очень много фольклора и классики. В то же время он увидел много новых направлений, стилей, хореографических решений. Ему даже пришлось менять точку зрения о современной хореографии, чтобы понять, что происходит здесь у нас. Дитмар Зейферт, президент международного совета по танцу CID UNESCO (Германия), получил приятный шок. В общем, члены жюри, оценивая конкурсантов, руководствовались тремя критериями: концептуальность, индивидуальность и техника, не учитывая географию и менталитет конкурсантов. Как сказал Юрий Троян, успех определяется двумя компонентами: талантом и образованием. И только сильная личность может выразить то, что хочет, не утопая в потоке модных веяний.
Они продолжают танцевать. В том числе и на витебской сцене. В этом году они были не только гостями, но и конкурсантами. Естественно, у многих возник вопрос, почему они даже не вышли в финал. И критики, и жюри в один голос заявили, что конкурсная работа Сергея Райника «Чёрный квадрат» не вписывается в стиль «беспредметного искусства». И в то же время они отметили, что это сильная, хорошо сделанная работа. Сергей Райник ещё до начала конкурсных выступлений сказал, что ему неважно, кем здесь быть – участником или гостем. Важно ощущение ощущений. «Есть суеверие, - сказал он, - не будешь в Витебске – ничего не будет».
Сергей Райник сейчас художественный руководитель балета Евгения Панфилова. Потребовалось время, чтобы панфиловцы оценили, для себя в большей мере, свои силы, возможности, перспективы. В течение прошлого года было восстановлено три работы Евгения Алексеевича, осуществлена постановка Барри Коллинза и состоялась премьера одноактного балета Сергея Райника «Черный квадрат». По-прежнему Пермский государственный балет имеет четыре труппы: «Балет толстых», «Бойцовский клуб», балет, где танцуют одни девчонки, и основной состав, который выступал на витебской сцене.
Они планируют уже в следующем году около пяти премьер на каждую труппу в отдельности и плюс восстановить спектакли Панфилова, которых огромное количество. Они не боятся, что без Мастера потерпят крах, потому что, как сказал Сергей Райник, «тот вирус, который занёс в меня и каждого Евгений Алексеевич, не позволит нам сделать этого». «Я знаю, я уверен! - сказал он. - Я смотрю на людей, которых мы взяли, и удивляюсь. Они работают с десяти утра до одиннадцати вечера. Удивительно, что их становится больше». Кстати, прошлогоднее решение организаторов IFMC установить в Витебске памятник Евгению Панфилову уже начинает осуществляться. Директор фестиваля Марина Романовская сказала, что витебские скульпторы, и не только они, уже работают над его созданием.
Гран-при, как мы уже писали, не был вручен, так как ничего фантастического не произошло. Но в этом году Гран-при был не просто денежной премией. Гран-при отныне – это еще и металлическая пластина из полированной латуни с изображением ратуши и с символикой IFMC. Она была создана витебским художником Сергеем Бабуро. И ещё один яркий эпизод. Не осталось незамеченным выступление трёхлетней Полины Маховой, которая читала «Сказку для взрослых» вместе с мамой Анастасией Маховой, художественным руководителем витебской студии «Параллели». Маленькая артистка получила специальный мягкий и пушистый приз – меховую игрушку. Ведь если ребенка не поддержать и не заметить, он, возможно, так и не станет настоящим Мастером.
На любом большом мероприятии всегда случается что-нибудь курьезное. На IFMC нелепости тоже имели место. Так, немецкая труппа чуть было не осталась без реквизита – пластиковой ванны, которая «участвовала» в конкурсной работе. А всё из-за того, что самолеты «БелАвиа» не перевозят такой груз. Ванну пришлось оставить дома, а в Витебске искать новую. Необходимый реквизит был найден. А Пермский государственный балет чуть не «попал» на 200 «баксов». У них не было какого-то (не удалось выяснить – авт.) документа на машину, и витебские сотрудники ГАИ чуть их не оштрафовали. Но все обошлось.
Таксист, обслуживавший фестиваль, как-то поинтересовался у своих пассажиров, непосредственно работавших на IFMC:
- А что это тут у вас за фестиваль?
- Фестиваль современной хореографии.
- Это что, тут поют?
Ему объяснили, и он на следующий день пришел в дирекцию фестиваля и предложил свои услуги на добровольных началах.

Алеся Метла
«Витебский курьер», № 95 от 5.12.2003 г.